<< Главная страница

Марина Бонч-Осмоловская. Южный Крест



6-го августа, в день памяти святого преподобного
Александра Невского помещаю эту книгу

С любовью посвящается моему мужу Алеше.


Когда я прошел этот путь, я остановился
и увидал дела свои...






Пролог



Жена и я - мы едем в гости в этот праздничный вечер. Нет спасения от жары. Австралия. Новый Год.
Машина шуршит далеко-далеко - сквозь австралийскую ночь. Мимо текут спальные районы: убегающие вдаль дома, разделенные лужайками, кустами, парой-тройкой деревьев - нескончаемые, неразличимые, как солдаты, как солдатские гимнастерки, холмы и деревья, придорожные камни, травы и заборы, как загородки вокруг пастбищ, - мириады километров колючей проволоки, обнявшей страну, оберегая частную собственность, как шаг вправо и шаг влево, как сознание правоты, а также непоколебимости, как неугасимая повторяемость того и сего, для них и для нас, и сейчас, и во веки веков... Как легко все кануло во мрак. Я поднял голову, и вот передо мною Ночь - горячая, болеутоляющая, необъятная австралийская Ночь, облившая небо несметным множеством звезд, слишком просторная, слишком глубокая, и звезды слишком крупные и блестящие горят в немыслимых сочетаниях, как будто не здесь, не на этой Земле, а во сне, в дремоте об этой ночи - вон та, та - совсем желтая. Южные звезды - сон и бред, этого не может быть, это - пираты, "Дети капитана Гранта" летом под одеялом, когда все спят и тишина, молочница поутру, душистый сбитень сада с его благовонными, проливающимися соками на границе соснового бора, сладкое горение земляничин, их случайный праздник среди теплой травы... Щуки и судаки, пойманные в это утро, их зеленые бока, как звездное небо. И, как звездное небо, усыпанный существами лес, вода и воздух, и ты - мелкой жизнью вместе с ними. Там, где летние воды сливаются в высоких травах, неся в себе рыбу, лодки, пузыри и другое, что наполняет воду. Там, где пыльная, долгая дорога на Волгу - пыльная и жаркая - босиком. Толстые, заварные летние облака - ослепительные облака моего детства... Еще не серые, не размазанные пальцем по стеклу, как зимняя скорбь. Вот сливочное за тринадцать копеек в киоске, достань монетку, разожми потную ладошку, лижи его скорее - уже капает и течет по рукам, и пальцы сладкие, горячие и липкие. Добрый шелудивый пес тоже высунул язык и смотрит, что это у тебя в руке. Молочные реки, кисельные берега, сон - терпкий от запаха смолы, терпкий от запаха родного вокруг, молочный сон по-над речкой на полустаночке Бубна...
Сюда закралась ошибка, очень странная ошибка - ты говоришь: "Южный Крест над головой". Может быть, это чей-то рассказ, чей-то рассказ в сосняке напротив дома, когда падают сумерки, и одна птица редко и одиноко вскрикивает что-то, принося печаль. А, может быть, это недописанная глава в книжке о капитане Гранте, но где я - там или здесь? A также, кто я и зачем? Откуда такая горечь?.. Что бы ты сказал мне на это? Я бы хотел поговорить с тобой, но ты только повторяешь: "Южный Крест над головой".
Оглянись вокруг - тебе все это снится: жара в Новогоднюю ночь и тайное дыхание Великого океана - его порывы, влага и всевластье. И немыслимая древность этого материка, лежащего в водах за пределами жизни, не нуждающегося ни в чем, и менее всего в человеке. В этой стране есть загадочность и одухотворенная мрачность. Так можно говорить об одушевленном существе, если бы материк - то, что под ногами, - был живым. Архаичный и корявый, он сам-друг, слеплен из красного, бесплодного камня и покрыт сухими, пахучими лесами, полными странных животных, вымерших повсюду миллионы лет назад, но живущих здесь от сотворения мира. И такими же древними, высушенными аборигенами, не создавшими ни домов, ни вещей - о! ни домов, ни вещей! Они бредут, как странники, по этой красной земле, смотрят на Океан, танцуют, притоптывая в такт, и рисуют подлунный мир и жизнь, нанося сложные сочетания кругов и точек. Они верят в свой Dreaming (мечтания - англ.), в котором нет слова "думать", а только "грезить" - непереводимый ни на какой язык, ибо за сорок тысяч лет им не было нужды записать это, и они не создали ни письма, ни алфавита, - но верят в словах и красках, ощущаемых, как мир, чистое пространство, в котором человек живет вместе с Богом, в котором человек часть Бога, и в этом его предназначение.
И в этом бездонном мире между прошлым и еще более прошлым, между водой и звездным небом, камнями и листьями, между явью и сном, неведомыми тропами и невиданными путями, в этом чудотворном пространстве, пульсирующем, как красное сердце, - белый человек с его бензоколонками, закусочными и демократическими выборами, с этой его непробиваемой мощью, - в этом бездонном мире он только "рябь на лице кармы".



далее: Глава 1 >>

Марина Бонч-Осмоловская. Южный Крест
   Глава 1
   Глава 2
   Глава 3
   Глава 4
   Глава 5
   Глава 6
   Глава 7
   Глава 8
   Глава 9
   Глава 10
   Глава 11
   Глава 12
   Глава 13
   Глава 14
   Глава 15
   Глава 16


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация